Когда британский дизайн возвращается или перьевая ручка Moonman B25

После обстоятельного знакомства с роллером Moonman MB25B, о котором читатель, несомненно, хранит самые теплые воспоминания, настало время обратиться к предмету куда более почтенному и, смею сказать, обладающему несравненно большим чувством собственного достоинства, — к перьевой ручке Moonman B25. Ибо нет такого роллера, который, при всех его достоинствах, не испытывал бы некоторого благоговения перед хорошо воспитанным пером.

Глава, в которой почтенной публике представляют ручку, рожденную не столько воображением инженеров, сколько ностальгией по славным временам

Предмет нашего нынешнего исследования — современное воплощение знаменитой британской ручки Parker 25, созданное китайской фирмой Moonman, которая, словно весьма искусный портной, не раз доказывала свое умение перекраивать европейскую классику на восточный лад. Или, если угодно читателю следовать новейшей моде, — Majohn, поскольку производители, подобно некоторым лондонским трактирщикам, любят время от времени менять вывеску, не переставая при этом подавать те же самые блюда.

И вот удивительное обстоятельство! Тот самый «космический» стиль, которым некогда прославился знаменитый промышленный дизайнер Kenneth Grange, вновь явился публике в 2024 году, правда, с некоторой долей скромности, довольствуясь единственным вариантом пера — F, словно говоря покупателю: «Не утруждайтесь выбором, сударь, мы уже сделали его за вас».

Накануне католического Рождества 2024 года по канцелярскому миру распространилась весть, достойная того, чтобы ее обсуждали не только в лавках торговцев письменными принадлежностями, но и за кружкой доброго эля. 

Китайская компания, известная своей способностью извлекать из архивов давно забытые европейские и американские модели, объявила о возвращении одной из самых необычных ручек прошлого столетия — Parker 25.

Новинка предстала сразу в двух ипостасях: перьевая ручка Moonman B25 и роллер Moonman MB25B. Для покупателей приготовили пять цветов пластика — красный, зеленый, синий, оранжевый и, разумеется, черный, ибо мир, в котором отсутствуют черные ручки, был бы столь же невероятен, как парламент без речей или дождливый день без зонтиков у истинных сынов Альбиона.

Разумеется, не обошлось без перемен. Металл корпуса оказался несколько тоньше оригинального, знаменитая стрела Parker уступила место пикам карточной масти, а на корпусе появилась столь широкая надпись MOONMAN, что создается впечатление, будто производитель опасался: покупатель, чего доброго, забудет, кто именно заслуживает благодарности за приобретение.

Впрочем, следует отдать должное китайским мастерам. Именно в 2024 году эта ручка стала, пожалуй, самым доступным по цене изделием за всю историю существования компании.

Обстоятельство тем более удивительное, что в наши времена производители обычно считают своим долгом ежегодно убеждать покупателя платить больше за возможность приобрести почти то же самое. Да, Pilot! Это камень в твой огород. 

Индекс B25, должен признаться, способен возбудить воображение человека, склонного искать тайные смыслы даже в железнодорожных расписаниях. 

Кто-нибудь непременно вспомнит знаменитый американский бомбардировщик North American B-25 Mitchell и попытается усмотреть между ними некую загадочную связь.

Но, увы, приходится разочаровать любителей подобных теорий. Насколько можно судить, здесь мы имеем дело лишь с тем счастливым совпадением, которое время от времени случается с буквами и цифрами, когда они собираются вместе без всякого злого умысла.

Открыв коробку, добросовестный покупатель обнаруживает небольшой кусочек картона и некоторое время смотрит на него с тем выражением лица, какое обычно появляется у человека, неожиданно нашедшего в собственном кармане неизвестный ключ.

«Для чего он здесь?» — спрашивает себя владелец.

Ответ оказывается прост и даже изящен. Замысел дизайнеров заключался в том, чтобы ручка удерживалась клипом за картонный вкладыш и аккуратно входила в специально прорезанный паз, производя впечатление дорогой и тщательно продуманной вещи.

Но тут в повествование вмешивается персонаж, хорошо знакомый всякому, кто хоть раз сталкивался с массовым производством, — господин Упаковщик. Этот достойный труженик, которому предстоит уложить за смену столько коробок, сколько ни один писатель не напишет страниц, не вступает в спор с дизайнерской мыслью. Он просто берет ручку, кладет ее в карман упаковки как придется и отправляет дальше. Так замысел художника встречается с суровой действительностью фабричного конвейера, и, как это нередко случается в истории человечества, последняя одерживает безоговорочную победу.

Именно так, по мысли дизайнеров, всё должно было выглядеть.

Именно так, но не всегда так происходит.

Однако на сей раз судьба приготовила еще один поворот.

Какой-то чрезвычайно расчетливый китайский торговец — человек, который, вероятно, способен определить вес почтовой марки на глаз и стоимость картона по одному лишь его запаху, — решил вовсе избавиться от фирменной черной коробки.

Замысел его был прозрачен, как стекло чернильницы: отправить товар не посылкой, а простым письмом, выиграв несколько граммов веса и несколько монет прибыли.

В результате вместе с коробкой исчезла и последняя возможность разобраться в загадочной системе китайских артикулов серии Moonman B25. Тайна эта, по всей видимости, останется сокрытой столь же надежно, как семейные секреты старых английских аристократов.

И остается лишь печально вздохнуть.

Поэтому сегодняшний герой прибыл ко мне без всякой торжественности — всего лишь в простом полиэтиленовом пакетике, столь скромном, что иной читатель мог бы принять его содержимое за запасные винтики или пуговицы. Размеры соответствуют размерам ранее рассмотренного роллера. 132 миллиметра в собранном состоянии, 120 — без колпачка и 143 — если надеть колпачок на торец корпуса. Колпачок садится плотно. Снимается также с усилием, но не таким чрезмерным. При надевании, да простит мне читатель мой слог, не хрюкает, а выдает ту металлическую мелодию, которую дают германские клавикорды в пересушенной ярким июльским солнцем комнате.

Но не будем судить по одежке.

Перед нами вовсе не очередная унылая черная ручка, каких миллионы покоятся в ящиках письменных столов по всему свету, а экземпляр благородного синего цвета. 

И здесь китайские мастера проявили неожиданную верность оригиналу: как у Moonman B25, так и у исторического Parker 25 окраска определяется пластиком колпачка и корпуса. А размерность пера выдавлена пресс-формой в черном пластике системы подачи чернил в виде латинской буквы F. Покупателю предлагаются черный, синий, зеленый, красный и оранжевый варианты — выбор вполне достаточный, чтобы удовлетворить и строгого чиновника, и мечтательного студента, и человека, который просто любит, чтобы ручка хоть немного отличалась от соседской.

Пластик, как легко заметить, имеет глянцевую поверхность. Она выглядит весьма нарядно и даже стремится казаться роскошнее своей истинной стоимости. Однако автор этих строк, не претендуя на непогрешимость суждений, с куда большим удовольствием увидел бы здесь матовую, слегка шероховатую или рифлёную отделку. Такая поверхность меньше собирает отпечатки пальцев, увереннее лежит в руке и обладает тем редким достоинством, которое англичане столь высоко ценят в хорошей вещи: она честно служит своему владельцу, не стараясь каждую минуту привлечь к себе внимание.

А как же вес? — бросит школяр вдогонку автору, который всё время куда-то спешит в жаркий день. В заправленном виде она весит с небольшой порцией чернил 19 граммов, а без колпачка — 12 граммов, что оставляет 7 граммов на сам колпачок. 

Автор настоящих заметок, движимый не столько праздным любопытством, сколько тем неистребимым духом исследования, который время от времени овладевает всяким любителем письменных принадлежностей, счёл своим долгом заглянуть во внутреннее устройство рассматриваемого предмета. Результат этого предприятия оказался, признаться, весьма утешительным. Выяснилось, что сей новейший китайский отпрыск старинной британской фамилии без малейших возражений принимает картриджи почтенного Parker, давно заслужившие репутацию надёжных спутников человека пишущего. Из чего само собой следует и другое обстоятельство, способное порадовать бережливого владельца: конвертер можно без всякого смущения переселить в одну из подлинных ручек Parker, если только подобное переселение покажется ему благоразумным.

Впрочем, ничего неожиданного в этом нет. Господа из Moonman придерживаются столь полезной привычки ещё со времён своей весьма удачной копии Parker 45, более известной среди знатоков под китайским названием Moonman 80. Последнее замечание сделано единственно ради того, чтобы читатель, не привыкший пробираться сквозь густой туман торговых обозначений, не заподозрил автора в намерении нарочно запутать его иностранными цифрами и названиями.

Но едва исследование коснулось пера, как всё повествование приняло менее жизнерадостный оборот. Перо изготовлено из металла столь тонкого, что одно это обстоятельство уже располагает к осторожности, а закреплено в обойме с такой решительностью, словно китайский мастер поклялся перед всеми своими предками, что никто и никогда не извлечёт его безнаказанно. После нескольких осторожных попыток мне живо представилась весьма неприятная картина: фидер, пластиковые детали и металлическая трубка разлетаются по рабочему столу с той поспешностью, с какой публика покидает театр при известии о пожаре. Признаюсь откровенно, столь живое воображение оказалось сильнее исследовательского пыла, и на этом благоразумие одержало верх над любопытством. Разборка была немедленно прекращена, а ручка получила возможность вновь обрести своё первоначальное спокойствие.

К счастью, сама судьба, а вернее, китайская торговля, всегда оставляет человеку надежду. Если перо всё же вздумает огорчить своего владельца, на AliExpress без особого труда можно найти сменные перья размера F, предлагаемые обыкновенно по две штуки в наборе. Предусмотрительность эта весьма напоминает заботу трактирщика, который подаёт путешественнику сразу две свечи, прекрасно понимая, что одна непременно догорит прежде, чем окончится длинный зимний вечер.

Хотя уже на Reddit встречаются отзывы, что в данную ручку подходят в качестве замены современные перья Parker Vektor, в том числе и индийские стабы из наборов для рисования пером. А некоторые обеспеченные умельцы, владельцы старых паркеровских ручек, умудряются ставить золотые перья Parker Sonnet, как в свое время любили делать на оригинальных 25-х ручках жители бывших британских колоний в Северной Америке.

В качестве подопытных чернил я соблаговолил использовать королевские синие чернила Pelikan 4001, которые были под рукой. Пара оборотов, и ручка почти полностью заправлена. В качестве срывателя с поверхности в конвертере находится скрутка из нержавеющей проволоки. Неприятная штука, она не дает постоянно заполнить конвертер на 100% и склонна при неосторожной заправке впиваться в поршень. Хотя спиралька, в отличие от шарика, не склонна прерывать подачу чернил в любом положении ручки в пространстве.

Почерк мой, надобно признаться, и без того никогда не мог служить образцом для учителей чистописания. Но с этой ручкой он обнаруживает удивительную способность принимать две крайности: либо делается столь угловатым, словно каждая буква только что поссорилась с соседней, либо приобретает ту загадочную неразборчивость, которую образованные люди обыкновенно именуют врачебным почерком, а все прочие — несчастьем для аптекаря. Между тем сама ручка не перестаёт искать в моей ладони более удобного положения и с настойчивостью избалованного постояльца гостиницы всё время норовит повернуться то одним, то другим боком, как будто именно ей, а не владельцу, лучше известно, каким образом следует писать.

Любопытно, однако, что на бумаге, изготовленной из эвкалиптового волокна, она вдруг обретает завидное благоразумие. Здесь перо движется спокойно, без капризов и излишней горячности. Но стоит предложить ему гладкий лист плотностью восемьдесят граммов от Hatber, как нрав его заметно меняется. Малейшее, почти неощутимое усилие руки заставляет подачу чернил столь щедро увеличиваться, что впору заподозрить перо в желании оставить потомкам о владельце более яркую память, чем тот намеревался. И всё это происходит при использовании чернил, которые сами по себе никак нельзя обвинить в излишней щедрости.

Поклонникам же письма перевёрнутым пером позволю сообщить приятную новость прежде, чем они успеют задать соответствующий вопрос. Это искусство ручке знакомо. Она исполняет его с похвальной уверенностью, почти не изменяя оттенка чернил и не превращая насыщенный цвет в бледную тень самого себя, как это нередко случается с изделиями куда более именитого происхождения.

Вообще говоря, перо пишет удивительно ровно и послушно, позволяя вести линию почти в любом направлении с той беспристрастностью, какую обыкновенно ожидаешь скорее от хорошей шариковой ручки, нежели от пера. Однако тому почтенному господину, который привык любоваться тончайшей японской линией, напоминающей след паутинки на утреннем стекле, едва ли стоит рассчитывать найти здесь предмет своей мечты. Несмотря на китайское происхождение, натура у этой ручки самая что ни на есть европейская. Она не знает застенчивой сдержанности Востока и предпочитает говорить широко, уверенно и даже несколько размашисто — совсем как словоохотливый торговец в лавке континентальных письменных принадлежностей, который способен превратить обычную толщину линии в неоспоримое достоинство товара, стоит лишь подобрать для неё достаточно красивое объяснение.

И всё же, сколько ни пытайся оправдать сие обстоятельство ссылками на веяния нового времени, глянцевый пластик в данном изделии остаётся промахом столь очевидным, что впору предположить: мастер, коему поручено было придать ручке благородный вид, в последнюю минуту отвлёкся на более приятные занятия. С роллером, её близким родственником, подобной неприятности, к слову сказать, не приключилось ни разу. Причину же сего прискорбного явления я нахожу в чрезмерной лёгкости корпуса. Стоит только водрузить колпачок на его законное место на торце, как ручка немедленно утрачивает всякое чувство собственного достоинства, начинает клониться набок, изворачиваться в пальцах и ведёт себя с тем беспокойством, какое обыкновенно свойственно молодым щенкам, впервые увидевшим собственный хвост.

И вот, любезный читатель, настало время закрыть эту небольшую тетрадь наблюдений и поставить последнюю точку. Перед нами изделие, возвратившееся к жизни в две тысячи двадцать четвёртом году после отсутствия, продолжавшегося без малого четверть века. Возвращение само по себе событие похвальное, ибо далеко не каждому почтенному образцу удаётся вновь предстать перед публикой после столь продолжительного забвения.

Но здесь судьба распорядилась с известной долей насмешки. Если роллер можно встретить как старого приятеля, неожиданно объявившегося после долгого путешествия и ничуть не утратившего добрых манер, то перьевая ручка производит впечатление родственника, явившегося на семейный обед в чужом сюртуке, да ещё и застёгнутом не на те пуговицы. Узнаётся сразу, но радости отчего-то вызывает значительно меньше.

Что же касается почтенных китайских мастеров, то следует отдать им должное: они превосходно изучили наружность своего английского предшественника. Однако наружность, как известно каждому члену Пиквикского клуба, ещё не составляет характера. Внешнее сходство они воспроизвели почти безукоризненно, но душу инструмента, скрытую в пере, уловить так и не сумели. Посему взыскательному любителю письма остаётся прибегнуть к средству, которое мистер Пиквик, вероятно, назвал бы самым благоразумным компромиссом между надеждой и здравым смыслом: извлечь родное перо, поблагодарить его за старания и заменить более достойным, позаимствованным у Parker Vector.

Лишь после этого превращения ручка наконец перестаёт напоминать многообещающего молодого человека, которого постоянно подводят собственные привычки, и становится тем, чем ей следовало быть с самого рождения: надёжным спутником владельца, а не предметом его ежедневных нравоучений. И если когда-нибудь господа из Moonman пожелают узнать, почему их изделие удостоилось столь пространного разбора, смею надеяться, что они примут эти замечания не как укор, а как дружеское наставление, ибо нет критики полезнее той, что продиктована искренним желанием видеть хорошую вещь по-настоящему хорошей.

© 2026, werter1245